Как математик Джим Саймонс взломал Уолл-стрит и зарабатывал 66% годовых
Уоррен Баффет делает около 20% годовых, Джордж Сорос - около 32%. Но в истории финансов был человек, который полностью затмил этих титанов. Профессор математики и бывший шифровальщик Джим Саймонс создал фонд Medallion, который на протяжении трех десятилетий приносил сумасшедшие 66% прибыли в год.
От теорем до шифров: как учёный-математик работал на АНБ и ЦРУ
Джеймс Харрис Саймонс родился 25 апреля 1938 года в Бруклине, Нью-Йорк. Ещё в школе он увлёкся математикой, а в 1958 году с отличием окончил Массачусетский технологический институт (MIT). Всего через три года, в 1961-м, он получил докторскую степень (PhD) по дифференциальной геометрии в Калифорнийском университете в Беркли - его диссертация позже легла в основу знаменитой теории Чженя - Саймонса, которую сегодня изучают физики-теоретики по всему миру.
Сразу после защиты 23-летнего Саймонса пригласили преподавать в Гарвард, однако академическая карьера там продлилась недолго. В 1964 году, разочарованный размером зарплаты и желанием попробовать себя в прикладных задачах, он ушёл из Гарварда в Институт оборонного анализа (IDA) в Принстоне - аналитический центр, тесно связанный с Агентством национальной безопасности (АНБ). Там он занялся взломом советских кодов в самый разгар Холодной войны, разработал сверхбыстрый алгоритм для дешифровки и научился находить скрытые закономерности в хаотичных массивах данных - навык, который спустя десятилетия принесёт ему миллиарды.
Но карьера в оборонной аналитике оборвалась внезапно. Саймонс, будучи убеждённым противником войны во Вьетнаме, в 1968 году дал интервью газете, где открыто высказал свою позицию. Руководство IDA уволило его «за пять минут после телефонного звонка». Так 30-летний математик остался без работы в разведке и вскоре возглавил математический факультет в Университете Стоуни-Брук - но опыт взлома кодов и поиска паттернов навсегда изменил его мышление.
Почему Саймонс бросил науку и создал Renaissance Technologies
К концу 1970-х годов Джим Саймонс молодой достиг в математике всего, о чем только можно мечтать. В возрасте 30 лет он возглавил математический факультет в Университете Стоуни-Брук, превратив его в один из лучших в стране. В 1976 году он получил премию Освальда Веблена - высшую награду Американского математического общества за геометрию. Его совместная работа с физиком-теоретиком Чжэнем Чэньюэем, известная как теория Чженя - Саймонса, стала фундаментом для квантовой теории поля и топологии. Казалось, перед ним открыта прямая дорога к Филдсовской премии («Нобелевке для математиков»). Но Саймонсу стало скучно. Ему не нравилось управлять большим факультетом, а чистая математика, какой бы красивой она ни была, перестала приносить азарт. Он искал новую задачу - такую же сложную, но с быстрой обратной связью и деньгами как измерителем успеха.
В 1978 году 40-летний Саймонс шокировал коллег, уйдя из академии. Он основал небольшую инвестиционную компанию Monemetrics, которая торговала с помощью математических моделей и валютных фьючерсов из маленького офиса рядом с торговым центром. Первые годы были мучительными: алгоритмы ошибались, рынок штормило, а сам Саймонс признавался, что «почти ничего не понимает в трейдинге». Но он не сдавался, а вместо этого начал нанимать не выпускников бизнес-школ, а бывших коллег-математиков, астрофизиков и лингвистов. В 1982 году он официально зарегистрировал Renaissance Technologies - компанию, которой суждено было изменить Уолл-стрит. Саймонс бросил науку, но по сути просто сменил лабораторию: его новым объектом исследования стали не абстрактные теоремы, а хаотичные, но подчиняющиеся скрытым законам финансовые рынки.
Medallion Fund: 66% годовых и никакой интуиции трейдеров
В 1988 году Renaissance Technologies запустила свой главный фонд - Medallion (названный в честь математической награды, которую Саймонс получил в молодости). Первый год оказался провальным: фонд потерял деньги. Но Саймонс и его команда не отступили - они полностью переписали модели, выбросили все «человеческие» интуитивные решения и оставили только то, что подтверждалось строгой статистикой. Результат превзошёл самые смелые ожидания. За следующие три десятилетия Medallion показывал среднюю годовую доходность 66% до вычета комиссий (около 39% после комиссий). Для сравнения: Уоррен Баффетт за лучшие годы выдавал 20–30%, а индекс S&P 500 в среднем растёт на 10% в год. Фонд Саймонса обыгрывал рынок с таким отрывом, что многие отказывались верить в честность этих цифр.
Секрет Medallion заключался в полном отказе от человеческого фактора. Никаких фундаментальных аналитиков, изучающих отчёты компаний. Никаких новостей, слухов или «чутья» трейдера. Вместо этого - тысячи коротких автоматических сделок в день: покупаем, если модель увидела статистический паттерн, продаём через несколько минут или даже секунд. Прибыль с каждой сделки крошечная, но миллионы таких сделок в год складываются в десятки миллиардов. Команда Renaissance намеренно не брала на работу людей с классическим финансовым образованием. В их штате были физики, вычислительные биологи, лингвисты, астрономы - те, кто умеет искать скрытые закономерности в больших массивах данных, не поддаваясь эмоциям. Сам Саймонс любил повторять: «Мы не предсказываем рынок. Мы просто быстрее всех замечаем, когда математическая закономерность повторяется».
Единственный провальный год и эволюция стратегии
За всю историю фонда Medallion был только один год, когда он закрылся в минус. В 1988 году, сразу после запуска, фонд потерял около 4%. Для обычного хедж-фонда это не катастрофа, но для Саймонса, который строил математически безупречную систему, такой результат стал ударом по самолюбию. Он собрал команду и объявил: «Мы либо исправляем всё с нуля, либо закрываем лавочку». Началась тотальная ревизия всех моделей. Оказалось, что алгоритмы слишком часто реагировали на случайный шум, принимая его за закономерность, а некоторые трейдеры тайно вмешивались в работу систем, полагаясь на интуицию. Саймонс безжалостно уволил всех, кто нарушал правила, и приказал переписать программный код заново - от первой до последней строки.
После этой перезагрузки в 1989 году Medallion показал доходность около 35%, а затем результат только улучшался. Главный урок того провального года привёл к эволюции всей стратегии: Renaissance перестала полагаться на отдельные «суперсигналы» и перешла к системе тысяч микроскопических сделок, каждая из которых даёт мизерную прибыль, но в совокупности - стабильный доход при низком риске. Также компания осознала, что её модели работают только на коротких временных интервалах (минуты, а иногда и секунды), и полностью отказалась от долгосрочных прогнозов. С тех пор Medallion никогда не закрывал год с убытками, пережив и крах доткомов в 2000 году, и финансовый кризис 2008 года, когда многие хедж-фонды обанкротились. Саймонс часто цитировал этот провальный год как самый ценный опыт: «Ошибка 1988-го научила нас большему, чем все успешные годы вместе взятые. Мы поняли, что главное в трейдинге - не быть умным, а быть дисциплинированным».
Миллиарды не ради денег или чему учит Саймонс
Сам Саймонс однажды с присущей ему краткостью подытожил свою жизнь так: «Я занимался математикой, заработал много денег и почти всё отдал. Вот и вся моя история». После ухода из оперативного управления Renaissance Technologies он вместе с супругой Мэрилин направил колоссальные усилия на филантропию. В 1994 году они основали Simons Foundation, который уже пожертвовал более 6 миллиардов долларов на поддержку фундаментальной науки, математического образования и исследований аутизма, став шестой семьей в США по объёму благотворительности. И если Ренессанс Саймонса был направлен на извлечение прибыли из рыночных закономерностей, то его фонд финансирует самые смелые и рискованные научные проекты, которые часто не получают государственной поддержки.
В чём же главный урок Саймонса для инвесторов, учёных и всех, кто строит карьеру? Во-первых, он блестяще доказал, что чистая математика имеет огромную практическую ценность. Во-вторых, только дисциплина и постоянное следование модели, а не интуиция и эмоции, ведут к стабильному успеху. В одном из редких интервью он назвал пять своих принципов: руководствоваться красотой и элегантностью решений, окружать себя умнейшими людьми и давать им свободу, делать нечто оригинальное (а не то, что делает толпа), не бросать начатое и надеяться на удачу. Осознав конечность времени, он не стал копить богатство, а превратил его в мощный инструмент для движения науки вперёд.